МегаШпора.ru - ГДЗ, решебники, сочинения, афоризмы

Загрузка...

Язык стихов и песен (о поэзии и песнях В.С. Высоцкого)

     Мы его еще вспомним, наверно,
     где-то рядом с войною самой,
     как он пел откровенно и нервно...
     Если сами вернемся домой.
     Булат Окуджава
     Высоцкий вошел в отечественную литературу не с черного хода, не из литературных мастерских советского официоза. Его голос «с трещинкой», гитара, песни оказались настолько милы и дороги сердцу народа и так удачно совпали с «магнитофонной эпохой», что не
     было такой семьи, такого дома и такой квартиры в стране, где бы не знали, кто такой Владимир Высоцкий. Он был не культурен, но в хорошем смысле этого слова. В нем сосредоточилось огромное количество первобытной, языческой энергии. Он был понятен и доступен всякому. Его песни представляют собой материал не столько литературный, сколько фольклорный и этнографический. Трудно представить себе судьбу более счастливую в этом смысле, чем судьба Высоцкого. После создателей былин, сказок и автора «Слова о полку Игореве» он едва ли не единственный, кого так безоговорочно восприняла стихия народного сознания.
     Секрет этого события состоит в том, что поэту было даровано средство говорить и быть услышанным более чем двухсотмиллионным народом огромной страны, особый магически простой и доступный пониманию язык его творений. Живой московский говор Высоцкого, интонации, несложная грамматика образов, юмор, искренность, словом, все, что составляло основу его личности, а кроме этого истинный талант большого артиста сделали его творчество неотъемлемой частью национальной культуры современной России. Язык Высоцкого внешне чрезвычайно прост, близок разговорному, лишен поэтического блеска и отточенности:
     Вздох глубокий, руки шире.
     Не спешите — три, четыре.
     Что это? Радио? Нет, это «Утренняя гимнастика». Глубокая и смешная песня о нашей повседневной обыденной жизни. Высоцкий всегда напирал на то, что его песни, все без исключения, имеют более глубокие внутренние смыслы. Очень часто он обращается к народным песенным истокам и создает такие шедевры, как цикл «Очи черные», «Иван-да-Марья», сказки и т. д. Все это тут же запоминалось и пелось людьми:
     Во лесных кладовых моих уйма товара —
     Два уютных дупла, три пенечка гнилых.
     Чем же я тебе, Груня, не пара?
     Чем я, Феня, тебе не жених?
     
     Я женихов твоих через колено,
     Я папе твоему попорчу кровь.
     О, выйди, выйди, выйди Аграфена!
     О, не губи разбойничью любовь!
     Он нашел золотую середину между городским жестоким романсом и соленой народной песней, нигде не скатившись до банальности или площадной пошлости. Иногда казалось, что Высоцкий способен достучаться до каждого. По сути, так оно и было. Он говорил с шахтерами на их, шахтерском языке, он разговаривал с моряками, геологами, альпинистами, солдатами — и все его понимали, принимали за своего. Общеизвестно, что, когда Высоцкого еще не знала в лицо вся страна, в 60-е годы, фронтовики считали его человеком воевавшим, солдатом, который прошел Отечественную войну. Потом страна удивилась, увидев в фильме «Вертикаль» молодого, заросшего бородой и волосами человека с гитарой. Но любить от этого не перестала.
     Не запирайте, люди! Плачут дома детки!
     Ему же в Химки, а мне -— в Медведки!
     А-а!.. Все равно —- автобусы не ходют,
     Метро закрыто, в такси не содют.
     Приятно все-таки, что нас тут уважают.
     Гляди, подвозют! Гляди, сажают!
     Разбудит утром не петух, прокукарекав, —
     Сержант подымет — как человеков.
     Ну как тут не любить такого? Нет для Высоцкого запретных тем. Про все он может спеть, сочинить, додумать. А мы поверим, потому что на его языке невозможна ложь. Он не выдержит груза неправды, рассыпется, разобьется. Он слишком хрупок для фальши, для неискренних, ненастоящих, несокровенных чувств. Высоцкий понимает это. Он может пренебрегать собой, своим здоровьем, своей жизнью, наконец, но никогда своим Божьим даром. Он —- его единственное сокровище, золотой пропуск в бессмертие.
     Я живу. Но теперь окружают меня
     Звери, волчьих не знавшие кличей.
     Это — псы, отдаленная наша родня,
     Мы их раньше считали добычей.
     
     Улыбаюсь я волчьей улыбкой врагу,
     Обнажаю гнилые осколки.
     А на татуированном кровью снегу —
     Тает роспись: мы больше не волки!
загрузка...