МегаШпора.ru - ГДЗ, решебники, сочинения, афоризмы






Образ поэта и тема творчества в лирике М.Ю. Лермонтова

     Всероссийскую славу молодому М.Ю. Лермонтову принесло стихотворение «Смерть Поэта», написанное сразу после трагической гибели Пушкина и в сотнях списков распространившееся по России.
     Это великое стихотворение стало не только плачем по погибшему гению, но и предчувствием собственной судьбы Лермонтова.
     Погиб Поэт, невольник чести.
     Пал, оклеветанный молвой,
     С свинцом в груди и жаждой мести,
     Поникнув гордой головой.
     Не вынесла душа Поэта
     Позора мелочных обид,
     Восстал он против мнений света
     Один, как прежде, и убит!
     В сущности, в этих строках уже заложен ключ к пониманию внутреннего мира Лермонтова, его представлений не только о высоком предназначении художника, но и о жестоком неприятии света, о трагическом одиночестве поэта в мире. Так же чувствует себя, так же ощущает пустоту света и лермонтовский лирический герой:
     Нет, я не Байрон, я другой,
     Еще неведомый избранник,
     Как он, гонимый миром странник,
     Но только с русскою душой.
     В стихотворении «Поэт», написанном в 1838 году, Лермонтов сравнивает поэта с кинжалом и вспоминает те далекие времена, когда страстное слово поэта отзывалось в сердцах слушателей, когда творчество его было служением, а не мукой одиночества:
     Бывало, мерный звук твоих могучих слов
     Воспламенял бойца для битвы.
     Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
     Как фимиам в часы молитвы.
     Твой стих, как Божий дух, носился над толпою,
     И отзвук мыслей благородных
     Звучал, как колокол на башне вечевой
     Во дни торжеств и бед народных.
     Но пустота и глухота окружающего мира заставляют поэта уйти в себя, отказаться от высокого служения людям, а это, по убеждению Лермонтова, равнозначно ржавчине клинка. Призывая поэта услышать зов времени, Лермонтов впервые в своем творчестве употребит образ «осмеянного пророка»:
     Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк,
     Иль никогда на голос мщенья
     Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
     Покрытый ржавчиной презренья?
     В «Поэте» М.Ю. Лермонтов ставит вопрос о том, каково должно быть назначение поэта в современном ему обществе. Решая этот вопрос, он исходит из декабристских взглядов на поэта как на гражданина - борца за общественное благо.
     В стихотворении использован прием развернутого сравнения - сравнение поэта с кинжалом. Когда-то грозное боевое оружие, верно служившее своему господину на поле битвы, теперь кинжал превратился в игрушку золотую, бесславную и безвредную. С такой судьбой кинжала сравнивает Лермонтов и судьбу поэта в современном ему обществе. Прежде он служил людям:
     Твой стих, как Божий дух, носился над толпой,
     И о тзвук мыслей благородных
     Звучал, как колокол на башне вечевой
     Во дни торжеств и бед народных.
     Таков был поэт во время Рылеева, раннего Пушкина. Он был великой силой, которая звала и вдохновляла, указывала цели борьбы. Тогда поэт был вместе с народом и «во дни торжеств», и во время «бед народных».
     Стихотворение заканчивается призывом к поэту проснуться и вновь обрести свое слово, неотразимое, как удар кинжала. Великая роль поэта состоит в общественном служении народу - таков основной смысл стихотворения «Поэт». Назначение поэзии состоит в том, чтобы «воспламенять бойца для битвы», быть идейно насыщенной, стать проводником в народные массы «мыслей благородных», передовых идей.
     Как и в стихотворении «Поэт», в «Журналисте, Читателе и Писателе» возникает тема пророчества. «Пророческая речь», «осмеянный пророк»- эти настойчиво повторяющиеся образы получат трагическое завершение в стихотворении «Пророк», которое станет итогом размышлений Лермонтова о судьбе настоящего поэта. Лермонтов сознательно избирает стиховую форму пушкинского «Пророка». Его стихотворение написано тем же размером и звучит как прямое продолжение стихотворения Пушкина. У Пушкина «Бога глас» взывает к пророку:
     Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
     Исполнись волею моей
     И, обходя моря и земли,
     Глаголом жги сердца людей!
     Вот главное предназначение пророка, вот его долг перед миром и перед собой. И неважно, как воспримут его слова те, к кому оно обращено. Лермонтов услышал этот призыв и последовал ему. И что же?
     С тех пор как вечный судия
     Мне дал всеведенье пророка,
     В очах людей читаю я
     Страницы злобы и порока.
     Провозглашать я стал любви
     И правды чистые ученья.
     В меня все ближние мои
     Бросали бешено каменья...
     Лермонтовский пророк, посыпав голову пеплом, бежит подальше от людей, в пустыню, где его благодарно слушают лишь звезды да бессловесная тварь. Когда же он изредка появляется в «шумном граде», то умудренные старцы показывают на него пальцами и внушают детям:
     Смотрите ж, дети, на него:
     Как он угрюм, и худ, и бледен.
     Смотрите, как он наг и беден.
     Как презирают все его!
     Осмеянный, презираемый пророк, на которого показывают пальцами, как на городского сумасшедшего, - какой страшный образ! Если ассоциировать и пушкинского «Пророка», и лермонтовского с Библией, то становится совершенно очевидно, что для Пушкина главным было чистое пророческое предназначение, сама идея пророка как носителя божественного Глагола, а для Лермонтова мучительным стало понимание трагической истины, что «нет пророка в своем отечестве». Не отказываясь от своего божественного дара, Лермонтов принимает на себя тяжкий крест непонимания и презрения окружающих и, как его пророк, идет сквозь толпу, обращая к ней свою великую «пророческую речь».