МегаШпора.ru - ГДЗ, решебники, сочинения, афоризмы






Жизнь и творчество В.Ф. Ходасевича

     Имя поэта Владислава Ходасевича долгие десятилетия было мало известно в России, так как его книги после 1925 года ни разу в нашей стране не издавались. Да и на Западе, где Ходасевич закончил свой жизненный путь, его творческая судьба оказалась неблагополучной: лишь одна книга вышла крошечным тиражом почти за 60 лет.
     Литературная судьба Ходасевича складывалась в начале XX века. Учеба в Московском университете, увлечение поэтами-символистами В. Брюсовым и особенно А. Белым, о котором он писал: «Белый повлиял на меня сильнее кого бы то ни было из людей, которых я знал». Первые книги Ходасевича «Молодость», «Счастливый домик» представляли собой странное соединение модернистской символики и классической лирики.
     О милые! Пурпурный мотылек
     Над чашечкой невинной повилики,
     Лилейный стан и звонкий ручеек, -
     Как ласковы, как тонки ваши лики!
     В 1924 году Ходасевич написал стихотворение, в котором пророчески предсказал свою поэтическую судьбу:
     Будь нетерпим и ненавистен,
     Провозглашая и трубя
     Завоеванья новых истин, -
     Они ведь новы для тебя.
     Потом, когда в своем наитьи
     Разочаруешься слегка,
     Воспой простое чаепитье,
     Пыльцу на крыльях мотылька.
     В этих словах спрессован опыт «Молодости» (1908) с юными порывами души и новыми истинами, заимствованными из произведений поэтов-современников. Удивительно, что последнее четверостишье стало через четыре года биографическим фактом. Ведь после 1928 года известно всего четыре законченных стихотворения Ходасевича.
     А под конец узнай, как чудно
     Все вдруг по-новому понять,
     Как упоительно и трудно,
     Привыкши к слову, - замолчать.
     С приходом революции Ходасевич сотрудничал с театрально-музыкальной секцией Моссовета, в московском Пролеткульте, возглавлял московское отделение издательства «Всемирная литература», московскую книжную палату. В это время выходят два его сборника, «Путем зерна» и «Тяжелая лира». Об этих сборниках с восхищением отзывались А. Белый, Ю. Тынянов.
     Темами стихотворений были размышления поэта о вечном: соотношении души и духа, «живого счастья» и смерти, совести и бесчестья.
     Когда б я долго жил на свете,
     Должно быть, на исходе дней
     Упали бы соблазнов сети
     С несчастной совести моей.
     Мотив трагичности является доминирующим во многих стихотворениях Ходасевича:
     В моей стране - ни зим, ни лет, ни весен,
     Ни дней, ни зорь, ни голубых ночей.
     Там круглый год владычествует осень,
     Там - серый свет бессолнечных лучей.
     Трагична жизнь природы, трагично творчество, трагична любовь, трагично само течение времени. Высшего напряжения достигает это в стихотворении, где поэт представляет себя в виде распятого Христа, отданного на муки. Древняя легенда оказывается полностью перестроенной, лишенной религиозного смысла и даже кощунственной (представить себя в виде Христа!). Но зато миссия поэта
     в этом мире становится предельно ясной:
     Ужели бешеная злость
     И мне свой уксус терпкий бросит?
     И снова согнутая трость
     Его к устам, дрожа, подносит?
     Увы, друзья, не отойду!
     Средь ваших ласк - увы, не скрытых -
     Еще покорней припаду
     К бокалам болей неизбытых.
     Герой стихотворения лишен даже права на смерть. Он обречен всегда пить из «бокала болей неизбытых», переплавляя тоску окружающего его мира в свое творчество. Среди «ласк и слез» он должен ощутить и вплести в свои стихи представление о мире как о царстве обреченности на смерть.
     По мнению Ходасевича, истинной гармонии нет и не может быть в его душе, потому что тот. для кого хоть раз открылась бездна вечности, уже не сможет никогда стать прежним, смиренным и простым человеком:
     И вот я стою один среди теней,
     Разуверение - советник мой лукавый,
     И вечность - как кинжал над совестью моей!
     С 1925 года Ходасевич находился в эмиграции. Его неприятие постреволюционной России выразилось не только в стихах, но и статьях.
     Его работа в литературном отделе правой русской газеты «Возрождение», издававшейся в Париже, не принесла ему удовлетворения и успокоенности. Ходасевич был убежден, что «жить и писать вне России невозможно». В эмиграции написан цикл стихов «Европейская ночь», в котором звучит мотив неприятия «страшного мира» Запада и ностальгическая тоска по потерянной России:
     И вот, Россия, «громкая держава»,
     Ее сосцы губами теребя,
     Я высосал мучительное право
     Тебя любить и проклинать тебя. На смену поэзии в жизни Ходасевича пришла проза. Незадолго до смерти он издал книгу «Некрополь», в которой написал о Брюсове, Гумилеве, А. Белом, Блоке, Горьком, Сологубе, Есенине. Без этой книги невозможно себе представить серьезное исследование русской литературы начала XX века.
     Еще в молодости Ходасевич записал в дневнике: «Лет через сто какой-нибудь молодой ученый или поэт разыщет книгу моих стихов и сделает литературную моду на Ходасевича». Литературная мода на Ходасевича действительно возникла, но станет ли он символом интеллектуальности читателей, покажет время.
     Современники Ходасевича оставили о нем прекрасные отзывы: «большой, строгий талант» (Горький); «гений» (В. Набоков); «... поэт Божией милостью, единственный в своем роде» (А. Белый). Хочется думать, что оправдается предсказание самого Ходасевича:
     Служу поэзии высокой,
     Моих сограждан не кляня,
     Быть может, правнук их далекий
     Читать научится меня.
     В России новой, но великой
     Поставят идол мой двуликий
     На перекрестке двух дорог,
     Где время, ветер и песок...