МегаШпора.ru - ГДЗ, решебники, сочинения, афоризмы






Обзор творчества Н.С. Гумилёва

     Мальчик, дальше! Здесь не встретишь
     ни веселья, ни сокровищ! Но я вижу —
     ты смеешься, эти взоры — два луча:
     На, владей волшебной скрипкой,
      посмотри в глаза чудовищ
     И погибни славной смертью,
     страшной смертью скрипача!
     Н. Гумилев
     Николай Степанович Гумилев — замечательный русский поэт, стоящий у истоков акмеизма. Это течение -возникло на отрицании мистических устремлений символистов, когда символическая школа была на излете. Но своим происхождением акмеизм был обязан символистам. Акмеисты провозглашали высокую ценность земного здешнего мира, его красок и форм, звали «возлюбить землю» и как можно меньше говорить о вечности; своей задачей они ставили вернуть слову изначальный, простой смысл, освободив его от символистских толкований. Организаторами группы поэтов были Городецкий и Гумилев. Мандельштам, входящий в группу «Цех поэтов», утверждал, что акмеизм не столько заботится о теории, сколько утверждает вкус.
     Гумилев считал себя учеником Брюсова. Ранние сборники стихов Гумилева не были отмечены самобытностью и оригинальностью.
     Приближается к Каиру судно
     С длинными знаменами Пророка.
     По матросам угадать нетрудно,
     Что они с Востока.
     Капитан кричит и суетится,
     Слышен голос, гортанный и резкий,
     Меж снастей видны смуглые лица
     И мелькают красные фески.
     Но начиная со сборников «Чужое небо», «Колчан», «Костер» перед нами открывается поэт одаренный и самобытный, с мужественными и сильными интонациями, яркими и контрастными красками, с чеканным стихом.
     Гумилев был увлекающимся и смелым человеком, он несколько раз путешествовал по Африке, добровольцем сражался на фронтах первой мировой войны. Он ввел в русскую поэзию африканскую экзотическую тему.
     На таинственном озере Чад
     Посреди вековых баобабов
     Вырезные фелуки стремят
     На заре величавых арабов.
     По лесистым его берегам
     И в горах, у зеленых подножий,
     Поклоняются странным богам
     Девы-жрицы с эбеновой кожей.
     Позднее в его лирике слышатся философские раздумья о несовершенстве мира, о месте человека в нем, о неизбежности страданий. Трагичность мироощущения Гумилева сочетается у него с любовью к Земле. Его стихи совершенны по форме.
     Только усталый достоин молиться богам.
     Только влюбленный — ступать по весенним лугам!
     На небе звезды, и тихая грусть на земле.
     Тихое «пусть» прозвучало и тает во мгле.
     Это — покорность! Приди и склонись надо мной.
     Бледная дева под траурной черной фатой!
     Гумилев считал преданное служение искусству превыше всего. В этом сказалась его романтичность, умение подняться над обыденным и увидеть истинную красоту мира.
     Страна живительной прохлады,
     Лесов и гор гудящих, где
     Всклокоченные водопады
     Ревут, как будто быть беде;
     Для нас священная навеки
     Страна, ты помнишь ли, скажи,
     Тот день, как из Варягов в Греки
     Пошли суровые мужи?
     Он чужаком пришел в этот мир. И он всячески,— так, по крайней мере, казалось,— еще и культивировал свою чужеродность миру, свою несовместимость с «толпой», ее интересами, нуждами, идеалами и с «пошлой», по его оценке, реальностью — вне зависимости от того, шла речь о предреволюционной рутине или о послереволюционной смуте.
     Вероятно, в жизни предыдущей
     Я зарезал и отца и мать,
     Если в этой — Боже присносущий! —
     Так жестоко осужден страдать...
     Пусть приходит смертное томленье.
     Мне оно не помешает ждать,
     Что в моем грядущем воплощенье
     Сделаюсь я воином опять.
     Богатые жизненные впечатления от путешествий, войны, страданий трансформировались и складывались в «сны». Вся действительность казалась дурным сном. А в поэзии он преображался, представляя себя то конквистадором, то попугаем с Антильских островов... У Гумилева нет политических стихов. Он уклонялся от прямого диалога с современниками. Поэт молчал о том, что творилось со страной и народом в огненное пятилетие 1917-1921. Но и молчание воспринималось как определенная гражданская позиция. Гумилев, не написавший ни одной «антисоветской» строки, был обречен. А ведь он предвидел свою гибель:
     И умру я не в постели,
     При нотариусе и враче,
     А в какой-нибудь дикой щели,
     Утонувшей в густом плюще.
     Но он остался в истории поэзии великим мастером слова.