МегаШпора.ru - ГДЗ, решебники, сочинения, афоризмы

Русская поэзия второй половины XVIII века (по поэзии Г.Р. Державина)

     Я праздности оставлю узы,
     Игры, беседы, суеты;
     Тогда ко мне приидут музы,
     И лирой возгласишъся ты.
     Г. Державин
     В поэзию Гаврила Романович Державин (1743-1816) приходит в 70-е годы. Изучив суть литературных споров Сумарокова, Ломоносова и Тредиаковского, Гаврила Романович начинает писать в стиле Сумарокова и его учеников:
     Ко мне ты страстно тлеешь,
     А я горю тобой;
     Ты жизнь во мне имеешь.
     Я жив твоей душой.
     
     В одах — следует Ломоносову:
     
     Ты, муза, бурь стремясь в вершины,
     Как мой восторг несись, шуми,
     Триумфы пой Екатерины,
     Воспой, начни, звучи, греми...
     Но подражание Ломоносову ни к чему хорошему не приводит. В одах Державина обессмысливаются ломоносовские метафоры. В конце жизни автор признавался, что первые оды его «писаны весьма нечистым и неясным слогом».
     Постепенно Державин приходит к своему стилю, в котором соединятся «высокости» и комичность, рядом со старославянизмами появятся просторечные слова. В этот период в литературе господствовали две концепции изображения человека: ломоносовская «героическая» и сумароковская — обыденная, показывающая обыкновенного человека, стремящегося к идеалу. Державин усвоил обе эти концепции и ввел себя — поэта — в текст произведения. Гаврила Романович стал появляться в одах, адресованных царям, уже не только как поэт, певец величия и красоты, но и как человек, чиновник-службист, семьянин, жертва преследований недоброжелателей-вельмож, борец за правду.
     Когда небесный возгордится
     В пиите огнь, он будет петь;
     Когда от бремя дел случится
     И мне свободный час иметь,
     Я праздности оставлю узы,
     Игры, беседы, суеты;
     Тогда ко мне приидут музы,
     И лирой возгласишъся ты.
     Поэт в представлении Державина — выразитель живого чувства нации. «Эхо русского народа», как позднее скажет А. Пушкин. Но говорит он не только от имени народа, но и от своего собственного.
     Мир высокого и великого потеснился и освободил в державинском творчестве место для частной жизни поэта, его личных и служебных отношений.
     А если милой и приятной
     Любим Пленирой я моей,
     И в светской жизни коловратной
     Имею искренних друзей,
     Живу с моим соседом в мире:
     Умею петь, играть на лире:
     То кто счастливее меня?
     Однако полностью вытеснить высокую, гражданственно-политическую, государственную тематику из поэзии Гаврилы Романовича «домашняя», «житейская» не смогла; обе развивались в его творчестве параллельно. Державин постоянно откликался на политические и военные события современности. Примером является его сборник «Анакреонтические песни» (1804).
     Часто Гаврила Романович включал в свои стихи аллегории. Методу сочетания аллегорических изображений с реальными явлениями или предметами Державин остался верен на всем протяжении своего творческого пути.
     Когда в дуги твои сребристы
     Глядится алая заря,
     Какие пурпуры огнисты
     И розы пламенны, горя,
     С паденьем вод твоих катятся.
     Это невиданная досель в русской поэзии словесная картина. И далее Державин показывает, как меняется источник в зависимости от освещения его берегов в разное время суток:
     Багряным брег твой становится,
     Как солнце катится с небес;
     Лучом кристалл твой загорится,
     В дали начнет синеться лес...
     Поэт часто описывает живописные и скульптурные произведения искусства, так он воспроизводит форму и сущность образа Екатерины, изображенной Левицким.
     Виденье я узрел чудесно:
     Сошла со облаков жена,
     Сошла — и жрицей очутилась
     Или богиней предо мной.
     Одежда белая струилась
     На ней серебряной волной,
     Градская на главе корона,
     Сиял при персях пояс злат;
     Из черноогненна виссона,
     Подобный радуге, наряд
     С плеча десною полосою
     Висел на левую бедру.
     Простертой на алтарь рукою
     На жертвенном она жару,
     Сжигая маки благовонны.
     Служила вышню божеству.
     Этот словесный портрет в точности соответствует живописному. Теперь Гаврила Романович пишет оды, посвященные монархам, и изображает их не божествами, а реальными людьми. Так о Екатерине в «Фелице» поэт сообщает:
     Стыдишься слыть ты тем великой.
     Чтоб страшной, нелюбимой быть;
     Медведице прилично дикой
     Животных рвать и кровь их пить.
     В образе Фелицы Державину удалось создать, идеальный и вместе очеловеченный образ монарха, ее же окружение вельмож — резко осуждает за мздоимство, леность и неоправданную роскошную жизнь. А позже поэт даст идеальный портрет вельможи, каким бы хотел видеть помощника монарха.
     Вельможу должны составлять
     Ум здравый, сердце просвещенно;
     Собой пример он должен дать,
     Что звание его священно,
     Что он орудье власти есть,
     Подпора царственного зданья;
     Вся мысль его, слова, деянья
     Должны быть — польза, слава, честь.
     В одах «Изображение Фелицы», «Водопад», «На взятие Измаила» поэт продолжает соединение высокого стиля и разговорных слов, рядом с образами монархов — комические ситуации и персонажи. О себе и вельможах екатерининского двора «мурза» говорит:
     А я, проспавши до полудни,
     Курю табак и кофе пью...
     ...
     То вдруг, прельщался нарядом,
     Скачу к портному по кафтан...
     ...
     Я под качелями гуляю,
     В шинки пить меду заезжаю...
     С начала 1790-х годов в поэзии Державина на самое заметное место выдвигаются анакреонтические стихи. В них — поэзия домашних радостей и мирного семейного уклада дворянского поместья средней руки.
     Сытны токмо щи, ломтъ мягкий хлеба.
     Молодой барашек иногда;
     Все ж в дому, в чем вся его потреба,
     В праздник пиво пьет, а квас всегда.
     Заметным событием 1807 года становится стихотворение Гаврилы Романовича «Жизнь Званская», в котором поэт создает двуединого героя, одновременно и поэта, и доброго русского барина. Это элегия и идиллия.
     Иль стоя внемлем шум зеленых, черных волн,
     Как дерн бугрит соха, злак трав падет косами,
     Серпами злато нив,— и, ароматов полн
     Порхает ветр меж нимф рядами.
     
     Описывает Державин и крестьянский труд, и развлечения барской семьи.
     
     ...Внутрь дома тешимся столиц увеселенъем;
     Велим талантами родных своих детям
     Блистать: музыкой, пляской, пеньем.
     Амурчиков, харит плетень иль хоровод...
     ...
     А мы на них и пялим взоры.
     Сложность, разнообразие, богатство художественных устремлений державинс-кой поэзии, поражающие современников, вызывали споры и в годы, когда пришла для поэта эпоха итоговой оценки.
     Исследователей его творчества удивляло, что лирический герой и автор — совершенно разные лица. Стихи Державина — это не есть его поэтический дневник, какими они станут позже у Жуковского, Лермонтова, поэтов XX века.
     Все это свидетельствовало о том, что в поэзии Гаврилы Романовича русский классицизм подошел к своему пределу, дальнейшее освоение исторического опыта нации и новых форм требовало иных эстетических решений, возможности классицизма были исчерпаны, и вместе со своей эпохой он должен был уступить место другим литературным направлениям.