МегаШпора.ru - ГДЗ, решебники, сочинения, афоризмы






«Если душа родилась крылатой...» (по лирике М.И. Цветаевой)

     Красною кистью
     Рябина зажглась.
     Падали листья.
     Я родилась.
     М. Цветаева
     Марина Ивановна Цветаева — большой, сильный и смелый талант. Стихи начала писать рано, с шести лет, печататься — с шестнадцати. Уже в юношеских стихах Цветаевой проявляется ее индивидуальность, свой стиль и слог.
     В ранних стихах Марины Ивановны господствует песенное начало, звонкость и полная свобода поэтического дыхания.
     Как правая и левая рука —
     Твоя душа моей душе близка.
     Мы смежены, блаженно и тепло,
     Как правое и левое крыло.
     Но вихрь встает — и бездна пролегла
     От правого — до левого крыла!
     Мятежность и неуступчивость, желание все проверить самой отличают ее первые стихи. Цветаевой интересны истоки этой непокорности. Она хочет понять и осознать прежде всего себя, свое место в этом прекрасном разноголосом и многоцветном мире.
     У первой бабки — четыре сына,
     Четыре сына — одна лучина...
     А у другой — по иному трахту! —
     У той тоскует в ногах вся шляхта.
     Обеим бабкам я вышла — внучка:
     Чернорабочий — и белоручка!
     В центре этого многокрасочного и многозвучного мира стоит столь же резко выявленный в своих национальных чертах образ лирической героини, от лица которой написаны все стихи,— женщины с «гордым видом» и «бродячим нравом», носительницы «страстной судьбы», которой «все нипочем», которая не знает удержу ни в страсти, ни в отчаянии, ни в любви, ни в ненависти, а во всем жаждет только «безмерности».
     Другие — с очами и с личиком светлым,
     А я по ночам беседую с ветром
     Не с тем — италийским
     Зефиром младым, —
     С хорошим, с широким.
     Российским, сквозным...
     Стихия своевольства, душевного бунтарства, «безмерности» — вот та эмоциональная среда, вне которой нельзя понять ни поэзию Цветаевой, ни самого поэта. Жила она сложно и трудно, не знала и не искала ни покоя, ни благоденствия, всегда была в полной неустроенности и, хотя хорошо знала себе цену как поэту, ровным счетом ничего не сделала для того, чтобы как-то наладить и обеспечить свою литературную судьбу. И при всем том она была очень жизнестойким человеком, жадно любила жизнь и, как положено поэту-романтику, предъявляла ей требования громадные, часто — непомерные.
     Писала я на аспидной доске,
     И на листочках вееров поблеклых,
     И на речном, и на морском песке,
     Коньками по льду и кольцом на стеклах, —
     И на стволах, которым сотни зим,
     И, наконец — чтоб было всем известно! —
     Что ты любим! любим! любим! — любим! —
     Расписывалась — радугой небесной.
     Жизнелюбие Марины Цветаевой воплощалось прежде всего в любви к России и к русской речи. Но как раз при встрече с Родиной поэта настигла жестокая и непоправимая беда.
     Ты! Сей руки своей лишусь, —
     Хоть двух! Губами подпишусь
     На плахе: распрь моих земля —
     Гордыня, Родина моя!
     Первые четыре года после Октября Цветаева прожила в Москве. Писала много, но печатали мало, и знали ее лишь в узком кругу завзятых любителей поэзии.
     Вчера еще в глаза глядел,
     А нынче — все косится в сторону!
     Вчера еще до птиц сидел, —
     Все жаворонки нынче — вороны!..
     Я глупая, а ты умен.
     Живой, а я остолбенелая.
     О вопль женщин всех времен:
     «Мой милый, что тебе я сделала?!»
     Само — что дерево трясти! —
     В срок яблоко спадает спелое...
     — За все, за все меня прости,
     Мой милый,— что тебе я сделала?!
     В 1922 году ей разрешено было выехать к мужу за границу. Жили в Берлине, Праге, Париже. Вскоре к Цветаевой приходит осознание того, что за «белым движением» не стоит ни исторической, ни человеческой правды, а белоэмигрантская среда с ее мышиной возней и яростной грызней оказалась ей более чуждой и враждебной, чем Советская Россия.
     До Эйфелевой—рукой
     Подать! Подавай и лезь.
     Но каждый из нас — такое
     Зрел, зрит, говорю, и днесь,
     Что скушным и некрасивым
     Нам кажется ваш Париж.
     «Россия моя, Россия,
     Зачем так ярко горишь?»
     В жестоких лишениях и полном одиночестве Цветаева продолжала мужественно работать — писала не только замечательные лирические стихи, но и поэмы, стихотворные драмы, прозу.
     Поэзия зрелой Цветаевой монументальна, мужественна и трагична. Она думала и писала только о большом, важном; искала и прокладывала в поэзии новые пути. Стих ее со временем отвердевает, теряет прежнюю летучесть. Читать ее стихи между делом нельзя. Она поэт сложный, требует от читателя встречной работы мысли.
     Наша совесть — не ваша совесть!
     Полно! — Вольно! — о всем забыв,
     Дети, сами пишите повесть
     Дней своих и страстей своих.'
     В 1939 году Цветаева возвращается в Россию, но жизнь не становится легче; одиночество, тоска, война сломили Марину Ивановну, она добровольно ушла из жизни.
     Тоска по Родине! Давно
     Разоблаченная морока!
     Мне совершенно все равно —
     Где совершенно одинокой...
     Прошли годы — и поэзия Цветаевой дошла до читателей. Лучшему из того, что написала она, «настал черед» — потому что настоящее в искусстве не теряется и не умирает.