МегаШпора.ru - ГДЗ, решебники, сочинения, афоризмы

Загрузка...

Поэтика мелочей (по книге рассказов И.Э. Бабеля «Конармия»)

     Сочиняю не страницами, а одно слово к другому.
     И. Бабель
     Читаю Бабеля. Читаю и перечитываю, но не страницы, а строчки, отдельные слова и словечки. Так заметнее, что Бабель — великий художник. За каждым его образом стоит космос бытовых мелочей. Он не рисует характеры. Он рисует вокруг. Микеланджело говорил: «Беру кусок мрамора и отсекаю лишнее». У Бабеля с точностью до наоборот. Он берет кусок мира и наполняет его чепухой. Незаполненное пространство, пустота и есть образ. Только вывернутый наизнанку. Мышцами и нервами наружу.
     Иногда, чтобы дать портрет человека, ему достаточно одной по- черкушки: «Буденный в красных штанах с серебряным лампасом стоял у дерева». Бабель предвосхищает современный минимализм и делает это с блеском. «Красные штаны с серебряным лампасом» командарма — один, бликуют и резонируют с оранжевым костюмом и бриллиантовой браслеткой Бени Крика из «Одесских рассказов».
     Для того чтобы рисовать, Бабелю нужна не кисть, а тонкая игла гравера. Цвет возникает сам. Бабель имеет для этого волшебный фонарь, которым подсвечивает свою прозу изнутри. Витражное стекло кажется обыкновенным стеклом, пока на него не упадут лучи: «Бойцы дремали в высоких седлах. ГПэсня журчала, как пере-
     сыхающий ручей. Чудовищные трупы валялись на тысячелетних курганах. Мужики в белых рубахах ломали шапки перед нами. Бурка начдива Павличенки веяла над штабом, как мрачный флаг».
     Бабель способен на многое, почти на все. Он передает любые состояния и любые оттенки. Вот конец длинного дня: «В хвосте пыхтели усталые оркестры».
     Вот описание битвы двух армий: «И мы услышали великое безмолвие рубки». Интересно, сколько глав и страниц потребовалось бы для этого Льву Толстому?
     А вот картина разорения, глада и мора в стране: «Я скорблю о пчелах. Они истерзаны враждующими армиями. На Волыни больше нет пчел».
     И еще, совсем короткое о революционном суде и справедливости: «Таперя кажный кажного судит».
     Бабель способен передать любую интонацию, любую особенность живой речи. И это при том, что вся его проза имеет сильный местечковый акцент. У Бабеля он выступает мелодическим катализатором, неповторимо окрашивает интонации его прозы. Великорусские и донские говоры оживают. Они начинают звенеть в ушах. Их можно петь и трогать языком. Убеждает все — даже одесско-ев- рейский жаргон дончаков. «Ребята, — сказал Буденный, — у нас плохая положения, веселей надо, ребята»... В этих неправильностях уместились и крах польского похода конармии, и безнадежное дело несправедливой войны, и картина падения боевого духа. Оттеняет эту гравюру казак «в лаптях и котелке» с саблей наголо.
     А вот умирающий Долгушов. Сидя у дерева, он произносит только одну фразу: «Патрон на меня надо стратить». В этом «стра- тить» так много боли, страсти и страдания. Добавлять нечего. Все и так понятно. Бабель — художник. Художник истинный, бескомпромиссный и правдивый. Бабель пугает. Он притягивает. Он завораживает. Он заставляет любить себя. Его полотна причудливы и сюрреалистичны. В них слишком много разного и странного. Казаки с еврейским акцентом, напускное безразличие к смерти, жестокость, интимная музыка пейзажных страшилок с покойниками и кладбищами. И все же дробная экзотическая чечетка образов, лоскутный язык его заставляют меня, читателя, сомневаться, сострадать и самое главное —- верить написанному. Убеждают миллионы достоверных мелочей, ненужные подробности, короткие предложения, пересыпанный событиями и лицами текст. Подробность, мелочь, тонкий штрих — то, без чего невозможен Бабель. Он весь в этом. Это его армия. И с ней он побеждает.
загрузка...