МегаШпора.ru - ГДЗ, решебники, сочинения, афоризмы

«Великая земная любовь» в лирике А.А. Ахматовой

     Ахматова, действительно, самая характерная героиня своего времени, явленная в бесконечном разнообразии ясенских судеб: любовницы и жены, вдовы и матери, изменявшей и оставляемой. По выражению А.Коллонтай, Ахматова дала «целую книгу женской души». Ахматова «вылила в искусстве» сложную историю женского характера переломной эпохи, его истоков, ломки, нового становления.
     Герой ахматовской лирики (не героиня) сложен и многолик. Собственно, его даже трудно определить в том смысле, как определяют, скажем, героя лирики Лермонтова. Это он — любовник, брат, друг, представший в бесконечном разнообразии ситуаций: коварный и великодушный, убивающий и воскрешающий, первый и последний.
     Но всегда, при всем многообразии жизненных коллизий и житейских казусов, при всей необычности, даже экзотичности характеров героиня или героини Ахматовой несут нечто главное, исконно женское, и к нему-то пробивается стих в рассказе о какой-нибудь канатной плясунье, например, идя сквозь привычные определения и заученные положения:
     Меня покинул в новолунье
     Мой друг любимый.
     Ну так что ж!
     к тому, что «сердце знает, сердце знает»: глубокую тоску оставленной женщины. Вот эта способность выйти к тому, что «сердце знает», — главное в стихах Ахматовой.
     Я вижу все,
     Я все запоминаю.
     Но это «все» освещено в ее поэзии одним источником света.
     Есть центр, который как бы сводит к себе весь остальной мир ее поэзии, оказывается ее основным нервом, ее идеей и принципом. Это любовь. Стихия женской души неизбежно должна была начать с такого заявления себя в любви. Герцен сказал однажды как о великой несправедливости в истории человечества о том, что женщина «загнана в любовь». В известном смысле вся лирика (особенно ранняя) Анны Ахматовой «загнана в любовь». Но здесь же прежде всего и открывалась возможность выхода. Именно здесь рождались подлинно поэтические открытия, такой взгляд на мир, что позволяет говорить о поэзии Ахматовой как о новом явлении в развитии русской лирики двадцатого века, В ее поэзии есть и «божество», и «вдохновение». Сохраняя высокое значение идеи любви, связанное с символизмом, Ахматова возвращает ей живой и реальный, отнюдь не отвлеченный характер. Душа оживает:
     Не для страсти, не для забавы,
     Для великой земной любви.
     Эта встреча никем не воспета,
     И без песен печаль улеглась.
     Наступило прохладное лето,
     Словно новая жизнь началась.
     Сводом каменным кажется небо,
     Уязвленное желтым огнем,
     И нужнее насущного хлеба
     Мне единое слово о нем.
     Ты, росой окропляющий травы,
     Вестью душу мою оживи, —
     Не для страсти, не для забавы,
     Для великой земной любви.
     «Великая земная любовь» — вот движущее начало всей лирики Ахматовой. Именно она заставила по-иному — уже не символистски и не акмеистски, а, если воспользоваться привычным определением, реалистически — увидеть мир:
     То пятое время года,
     Только его славословь.
     Дыши последней свободой,
     Оттого, что это — любовь.
     Высоко небо взлетело,
     Легки очертанья вещей,
     И уже не празднует тело
     Годовщину грусти своей.
     В этом стихотворении Ахматова назвала любовь «пятым временем года». Из этого-то необычного, пятого, времени увидены ею остальные четыре, обычные. В состоянии любви мир видится заново. Обострены и напряжены все чувства. И открывается необычность обычного. Человек начинает воспринимать мир с удесятеренной силой, действительно достигая в ощущении жизни вершин. Мир открывается в дополнительной реальности:
     Ведь звезды были крупнее,
     Ведь пахли»иначе травы...
     Поэтому стих Ахматовой так предметен: он возвращает вещам первозданный смысл, он останавливает внимание на том, мимо чего мы в обычном состоянии способны пройти равнодушно, но оценить, не почувствовать:
     Над засохшей повиликою
     Мягко плавает пчела
     — это увидено впервые.
     Потому лее открывается возможность ощутить мир по-детски свежо. Такие стихи, как «Мурка, не ходи, там сыч», не тематически заданные стихи для детей, но в них есть ощущение совершенно детской непосредственности.
     И еще одна связанная с тем лее особенность. В любовных стихах Ахматовой много эпитетов, которые когда-то знаменитый русский филолог А.Н.Веселовский назвал синкретическими и которые рождаются из целостного, нераздельного, слитного восприятия мира, когда глаз видит мир неотрывно от того, что слышит в нем ухо; когда чувства материализуются, опредмечиваются, а предметы одухотворяются. «В страсти раскаленной добела» — скажет Ахматова. И она же видит небо, «уязвленное желтым огнем» — солнцем, и «люстры безжизненный зной».