МегаШпора.ru - ГДЗ, решебники, сочинения, афоризмы

"Поэма без героя" Анны Ахматовой. Серебряный век в послереволюционном измерении.

    Из года сорокового,
    Как с башни,на все гляжу.
     Как будто прощаюсь снова
    С тем, с чем давно простилась,
    Как будто перекрестилась
    И под темные своды схожу.
    Она ощущает себя хранительницей памяти о петербургском «серебряном веке», о его карнавальной атмосфере. Когда приходят призраки, лирическая героиня поэмы обращается к ним:
    Вы ошиблись: Венеция дожей —
    Это рядом...Но маски в прихожей
    И плащи,и жезлы,и венцы
     Вам сегодня придется оставить
    Вас я вздумала нынче прославить,
     Новогодние сорванцы!
    Она утверждает:
    Что мне поступь Железной Маски,
    Я еще пожелезней тех...
    И чья очередь испугаться,
    Отшатнуться, отпрянуть, сд атьс я
    И замаливать давний грех?
    Ясно всё:
    Не ко мне,так к кому же?
    Не для них здесь готовился ужин,
    И не им со мной по пути.
    Хвост запрятал под фалды фрака...
    Как он хром и изящен!..
    Однако
    Я надеюсь,Владыку Мрака
    Вы не смели сюда ввести?
    Сам сатана как будто явился со встречи нового 1913 г. встречать вместе с героиней год 41-й. Дальнейшее, однако, доказывает, что это не «князь тьмы», но призрак, внушающий ужас, подобно офортам Гойи:
    Маска это,череп,лицо ли —
    Выражение злобной боли,
    Что лишь Гойя смел передать.
    Образы, характерные для поэзии начала века, проходят перед нами: ряженые, карнавальные домино, герои Гофмана, Эдгара По, Гамлеты, Фаусты. И все они в современном восприятии поэтессы получают мрачную, трагическую окраску, воспринимаются как провозвестники грядущей катастрофы.
    Ахматова отождествляла себя с одной из участниц давнего маскарада:
    Ты в Россию пришла ниоткуда, О мое белокурое чудо,
    Коломбина десятых годов!
    Что глядишь ты так смутно и зорко:
    Петербургская кукла,актерка,
     Ты — один из моихдвойников.
     К прочим титулам надо и этот
    Приписать.О,подруга поэтов,
    Я наследница славы твоей,
    Здесь под музыку дивного мэтра,
    Ленинградского дикого ветра,
     И в тени заповедного кедра
    Вижу танец придворных костей...
    А в эпилоге поэмы, когда действие переносится в блокадный Ленинград лета 42-го, увиденный автором из далекой ташкентской эвакуации, Ахматова видит уже другого своего двойника:
    А за проволокой колючей,
    Всамом сердце тайги дремучей —
    Я не знаю который год —
    Ставший горстью лагерной пыли,
    Ставший сказкой из страшной были,
    Мой двойник на допрос идет.
    А потом он идет с допроса,
    Двум посланцам Девки безносой
    Суждено охранять его.
    И я слышу даже отсюда —
    Неужели это не чудо! —
    Звуки голоса своего:
    За тебя я заплатила
    Чистоганом,
    Ровно десять лет ходила
    Под наганом,
    Ни налево,ни направо
    Не глядела
    А за мной худая слава
    Шелестела.
    Война окончательно разрушила Петербург «серебряного века», родной для Ахматовой Фонтанный дом, а еще раньше на него пал зловещий отсвет кампании террора. Поэтесса, хранившая заветы «серебряного века», принуждена была долгие годы молчать, а для надежности репрессировали сына и мужа, сделав из них заложников. Гибель юного драгуна-поэта, столь популярная в поэзии начала века тема смерти, разрушения, спроецирована Ахматовой на послереволюционную реальность с террором и войной — исполнившимися пророчествами поэтов и мыслителей русского «серебряного века».